женщина с музыкой в голове.)
В тени угла..
Моя ломкая вечность в угловой комнате решает свои споры с жизнью.
Я остался должен ей только лишь тонкий длинный шнур из кожи змеи.
В ладони тлеет осколочек розы, впиваясь в кожу острыми краями.
На щеке полу затянувшийся порез.
Пора решать для кого это все существует, а если этот мир еще никому не подарен, то думать, кому его подарить.
Я считаю старые пули, примеряю их в пистолет.
Смотрю в пыльное зеркало, треснувшее по середине.
Как хорошо смотрится дуло у виска.
И даже почти ничего не жалко.
Разве что кровь будет не моя.
Подносишь сбитыми пальцами чужую ладонь к разбитым губам.
Короткая присяга.
Форматная встреча со смертью.
Просчитанная роспись.
А теперь можно просто уйти. Никого не заставляя верить и самому не веря ни во что.
Останется после тебя лишь кинжал и вырванные гитарные струны.
И еще отблеск чьей-то красоты, которую ты так любил.
Это все, что было дорого тебе.
На столько дорого, что ты не смог заплатить.
Моя ломкая вечность в угловой комнате решает свои споры с жизнью.
Я остался должен ей только лишь тонкий длинный шнур из кожи змеи.
В ладони тлеет осколочек розы, впиваясь в кожу острыми краями.
На щеке полу затянувшийся порез.
Пора решать для кого это все существует, а если этот мир еще никому не подарен, то думать, кому его подарить.
Я считаю старые пули, примеряю их в пистолет.
Смотрю в пыльное зеркало, треснувшее по середине.
Как хорошо смотрится дуло у виска.
И даже почти ничего не жалко.
Разве что кровь будет не моя.
Подносишь сбитыми пальцами чужую ладонь к разбитым губам.
Короткая присяга.
Форматная встреча со смертью.
Просчитанная роспись.
А теперь можно просто уйти. Никого не заставляя верить и самому не веря ни во что.
Останется после тебя лишь кинжал и вырванные гитарные струны.
И еще отблеск чьей-то красоты, которую ты так любил.
Это все, что было дорого тебе.
На столько дорого, что ты не смог заплатить.