- Боже мой! Кого я вижу, дорогая!
Ты выплюнешь в лицо буквами-словами. Приторно и ядовито. Поднимешь воротник рубашки, скрадывая улыбку. Спрячешь ладони в рукава. И будешь довольна.
И вот этот французский изгиб бедра. Эта линия, которую я уже тысячу лет пытаюсь рассказать простым грифелем на бумаге.
- Ты сегодня устала? Конечно, устала. Кофе?
Крепкого, черного. Обжи-га-ю-ще-го. Что бы мой голос онемел. Твоя птичья забота. Перышки-пальцы. Мягкие-мягкие, легкие, не-за-ме-ни-мые. Что совсем не мешает им жадно распускать меня на шелковые нитки. Поспешно, с восторгом, начиная с середины.
Я уйду ближе к ночи. В двенадцать или пол первого. Вслух считая своими шпильками-каблуками сколько шагов от твоего дома до моего.
- Боже мой! Уже так поздно, дорогая!
Ты крикнешь в спину.