С претензией на пафос..)
По мере представления в рассказе персонажей, буду что-нибудь о них писать. Наверное. И может выкладывать рисунки. Их много, но не отсканенных. Лень.
читать дальше
Киан.
***
Он шел мне на встречу. В глазах туман и сухие осенние листья. Такой взгляд называют "сквозь". Сквозь меня он тоже прошел, зацепив, разорвав внутри что-то, о чем я и сам не знал. Не мог знать.
Сухие бледные губы - прорезь хищной улыбки; тонкий нос, чувствующий гораздо больше, чем я могу себе представить; светлая матовая кожа, очень светлая и очень матовая. Это не называют аристократической бледностью, это называю болезнью. То, что его выжигает изнутри, оставляя на теле белый пепельный осадок.
Волосы чуть ниже плеч, темные, но не черные. Небрежно собранные сзади. Наверняка какой-либо заколкой...что-нибудь с лилией вылитой из серебра. Да, это вполне бы ему подошло.
Ветер обвил его лицо спиралью и в момент выбил из прически несколько прядей. К лицу взметнулась рука и замерзшими пальцами спрятала их обратно. Странно...в такой холод и без перчаток? Я побродил по приближающемуся силуэту взглядом. Нет...перчатки были. Он сжимал их другой рукой. На черной коже щелями, ложились складки.
Длинный зимний плащ. Не застегнутый. Его края змеями вьются сзади, задевая всех, кто идет слишком близко с юношей.
Темно бардовые брюки. На вид вельвет, если я, конечно, не ошибаюсь. В глаза бросается застежка черного ремня. Красные стразы? Я усмехнулся. Она была усыпана красными стразами. Явно женская вещь. Впрочем, ему это так же явно шло...с моей стороны естественно.
Шерстяной белый свитер, даже не белый, с отголоском то ли в бледно-желтый, то ли в бледно-серый, то ли все вместе. Ворот, широкой полосой скрывает шею.
Высокие черные сапоги, со шнуровкой по обеим сторонам и молнией по середине. Небольшая рельефная платформа.
Он слегка растеряно достает из кармана плаща пачку сигарет. К моему удивлению самая дешевая отрава, которую я мог бы себе позволить. Достает и снова прячет обратно.
Проходит совсем близко. Я мгновение медлю.
- Извините.. - догоняю его. - У вас не будет сигареты?
Он оборачивается, смеряя меня вызывающим взглядом.
- Я не курю.
[то, как видит Киана, Эллиар]
***
Я люблю запах йода и запах дорогих мужских духов, которыми не пользуюсь; шелковые черные галстуки, обмотанные вокруг мертвых шей, таких же мертвых манекенов.
В моем доме живут извечные сухие лепестки роз: красные, белые или же грязно желтые, не столь важно; пыль, бахромой покрывающая старые (как впрочем, и она сама) картины; кофейные зерна на красном полированном дереве моего рабочего/письменного стола… и еще бездна черно-белых фотографий. Никаких рамок. Я никогда не повешу их на стены, чтобы они окружали меня… окна в прошлое. Они просто ковром застилают пол.
Мне всегда так нравилось.
Не столь важно.
Моя страсть – украшения: серьги, кольца, ожерелья… Особенно ожерелья. С крупными кроваво-бардовыми камнями; с серебряным телом в крошках кристалла; состоящие из мелких ракушек и осыпанные морским песком… любые. Не столь важно.
Я не люблю их носить.
Я люблю их рвать.
Мешать рубины с запахом воды. Осколки кристалла делать такой же пылью как на тех картинах в моей комнате, и засыпать ее внутрь ракушек. И не имеет значения, что для этого их приходится дробить. Ракушки…
Да, дробить.
Дробить можно камень, кости и… ракушки.
Это я называю убийством.
Вы видели как умирают рубины? Нет? Вот тогда их цвет действительно становится идентичным цвету крови.
А особенно я люблю «убивать» подаренные украшения.
Жизнь, кстати… да-да, ту самую, человеческую жизнь, что бежит по венам, я тоже люблю убивать.
Особенно ту, что нельзя подарить.
Цените подарки. Когда-нибудь наступит день, когда некому их будет преподнести. Тогда вы поймете,
что эта ваша жизнь, не что иное как рубин. Тот самый рубин в оправе моего серебряного кольца или ожерелья. И что если ее убить это будет не столь важно как и сухие лепестки, чужие желания и морской песок.